Глава 15. Мост над бесконечностью.

Глава 15. Мост над бесконечностью.
Голосов: 24

Стоило Проклятому погрузиться в пучину беспамятства, как он вновь оказался неведомо где. Правда сейчас, переход был приятным. Исчезли боль, вонь рвоты и даже страх. Стало светло и Мише показалось, что он оказался где-то очень высоко. Но на этот раз, у него не получилось даже осмотреться, и соответственно не вышло проверить свои ощущения. Неожиданно возникло чувство, будто его поймали невидимым лассо и резко дернули. Один только миг, и он вернулся в Этанию.
По всей видимости, он действительно совсем недолго пребывал без сознания. Тут все осталось по-прежнему, включая спутанные ноги, тошноту с головной болью и шорох за стенами. Он сделал маленький глоток, похоже воду придется экономить. Вдруг понял, что выронил нож, который, скорее всего, выпал из руки, когда он потерял сознание.
Миша снова заворочался, стараясь хоть как-то усесться, как вдруг в комнату забежало существо. Несмотря на темноту, он сумел разглядеть, что размером пришелец такой же, как и тот, что валяется дохлым рядом. Он четко выделялся черным пятном в этой темной комнате, и Мишу передернуло. Не видя эту тварь во всех деталях, он был уверен, что она, или оно, отвратительно. Раздался скрип, и в комнату забежало еще два монстра.
Адреналин хлынул в кровь, и у Миши получилось сесть, оперевшись спиной о стену. Тем временем через дверной проем вползли еще два монстра. Немного посветлело и этого стало достаточно, чтобы своим новым зрением (а он сейчас понял, что очень даже неплохо видит в темноте) рассмотреть, что новые гости слегка отличаются от пришедших первыми. Плоские, похожие на тараканов, но довольно крупные. Именно они издавали треск и скрип, когда ползли, и от этих звуков Проклятого передернуло.
Садясь, он порезался о лезвие и сейчас был несказанно рад этому. Схватил нож. С оружием в руках стало немного спокойнее, но он прекрасно понимал, что это ему вряд ли поможет. Если накинуться скопом, то разорвут на куски. В лучшем случае успеет ударить одну тварь, и все.
Словно в подтверждение его опасений, в комнату забежало еще пяток “пауков”, а тот, который появился первым, заполз Проклятому на живот. Тварь оказалась легкой, но это было неважно, Мишу буквально передернуло от омерзения. Мало кому будет приятно, если по руке или любой другой открытой части тела пробегает таракан. А уж если он размерами как кот, то впечатления будут обеспечены.
— Пошел вон! — Заорал он, сжимая рукоять ножа.
Тварь никак не отреагировала. Точнее отреагировала, но не так, как хотелось бы Мише, а просто приблизилась к его лицу. Вторая, тем временем, уже заползла на ногу. И тогда Проклятый ударил, все-таки он не зря тренировался с Колпесом. Удар получился, нож со чпоком пробил бок твари. Она, запищав как мышь, отскочила вниз, а нож застрял в ее боку. Проклятый остался без оружия.
— Черт, вот скотина! — Выругался он, стараясь придумать, что делать дальше.
Придумывалось плохо и более того, никто не собирался давать ему время на размышления. Краем глаза он увидел, что в помещение забегают новые и новые создания тьмы, причем отличающиеся от тех, кто уже почтил его своим присутствием, но рассмотреть новоприбывших у него не получилось. Один из пауков, до сих пор наблюдавших за ним, резко бросился вперед и забежал прямо на шею Проклятому.
От монстра пахло чем-то вроде ладана, и это настолько не вязалось с Мишиными представлениями о том, как должны вонять твари, что несмотря на всю плачевность ситуации, он замер в удивлении. Глаза монстра приблизились вплотную, и к запаху ладана примешалось что-то еще, неуловимое, отдающее чем-то кислым.
Одна из лап твари коснулась его нижней губы, и Мишу перекосило от отвращения и ярости. Не отдавая себе отчета в своих действиях, она рванулся вперед, и вцепился зубами в желтый глаз монстра. Тот хрустнул под Мишиными зубами, и рот Проклятого наполнился сладковатой жидкостью, с маслянистым привкусом. Тварь противно заверещала, отскакивая, а Миша с отвращением сплюнул эту гадость, с трудом сдерживая рвотные позывы. Язык сразу онемел, губы тоже перестали ощущаться, словно ему вкололи анестезию.
— Три — ноль, в мою пользу — просипел он. Язык ворочался, но с трудом. — Подходите по одному!
Проклятый расхохотался, чувствуя как безумие стучится в двери, и эту ночь он скорее всего не переживет в здравом рассудке, если вообще переживет. Тем временем в комнату продолжали заползать твари. Часть расползалась по стенам, и Миша понял, что они решили его убить. Раз не получилось отравить, то скорее всего просто раздавят своим количеством, а может, придумают что-нибудь еще.
Как бы в подтверждение его невеселых мыслей, на ноги Проклятого стали заползать медлительные, похожие на тараканов существа. Спеленатый паутиной он и так не мог дергаться, а теперь же нижнюю часть тела словно парализовало. Миша скривился от боли, но не вскрикнул. Умирать, так умирать.
— Интересно, — мелькнула мысль, — что же будет после смерти тут? – Может, еще куда-нибудь попаду?
Но додумать у него не вышло. Уже с десяток пауков забрались на его живот и грудь, а часть тварей расположилась на руках, вдавливая их в пол. Он дернулся, но тут сверху на голову и лицо опустились какие-то липкие полоски. Проклятый успел задрать голову. Тем временем в помещении стало еще светлее, и он рассмотрел, что на потолке угнездились несколько больших медуз. Вот их отростки сейчас падали на его лицо и голову, сжимали как тисками, окончательно лишая возможности двигаться. Он задергался, чувствуя, как буквально задыхается, но все было бесполезно. Может Миша и был ядовитым, да вот только сейчас это не имело никакого значения. Его пришли убивать.
Когда твари буквально погребли его под слоем своих тел, неожиданно повисла тишина. Вся эта мерзость застыла, как в детской игре после слов ведущего “замри”. И в этой тишине раздался громкий стук, а затем мерзкий шорох и скрип. Он скосил глаза — единственное, что еще двигалось.
Реальность снова поплыла, видимо он начинал терять сознание, и ему опять пригрезилось, как он поднимается куда-то, а запах ладана и чего-то кислого, ослабел. Но облегчение вдруг прекратилось, так и не начавшись. Видимо, ему не дано было сейчас нырнуть в спасительное беспамятство.
Стук повторился, и в дверном проеме появилось новое действующее лицо. Но Проклятый не увидел его полностью, а только три желтых глаза, ярких и больших, словно огромные блюда. Он вдруг подумал, если монстр не являлся “глазами на ножках”, то в дверь он явно не пролезет.
— Добро пожаловать к главному боссу! — Выкрикнул Миша, вспомнив один из любимых мультиков. Он храбрился, потому что на самом деле испытывал просто панический ужас. Страх, казалось, заполонил все его существо, и он не мог оторвать свой взгляд от желтых, немигающих глаз, и если б не был обездвижен, то, скорее всего, бросился бы бежать без оглядки.
Раздался новый звук. Мише понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что это мелодия. Странная, немного тягучая музыка. Одновременно с этой мелодией, твари начали светиться. Каждый монстр окутался синеватым ореолом, и с каждой секундой в комнате становилось все светлее.
Проклятый бешено вращал глазами. Да, так и есть, светились все твари, которых он мог увидеть. Музыка становилась громче, а в ней появились вкрапления какого-то очень неприятного звука. Миша не знал с чем его сравнить, но ему казалось, что некий невидимый смычок, проводит по его нервным окончаниям. Одновременно усиливалось и свечение. В синеве окружающей тварей появились вкрапления красного. Миша как загипнотизированный смотрел за этой игрой красок и страх начал отступать. Наоборот! Вдруг появилось предвкушение, что вот-вот все закончится, главное не спугнуть. Но что именно не спугнуть, он не мог даже представить.
Усилилось давление на подбородок и горло, щупальца медуз налились силой и Проклятому стало не хватать дыхания. Он еще раз посмотрел на треугольник огромных глаз. Они перестали быть полностью желтыми, внутри них теперь горели красноватые точки. А потом все и случилось.
Красные точки быстро выросли и стали размером с бильярдные шары, внутри которых бушевало пламя, которое становилось все больше и больше. Вот уже огненные сполохи висят в воздухе, и Миша чувствует, как его словно тянет внутрь этого бушующего огня. Хлопок. Резкий металлический звук больно ударил Проклятого по ушам и огненные сполохи исчезли. Вокруг раздавался писк, шипение, треск. На миг давление на голову и горло усилилось так, что Мише показалось, что сейчас его раздавит и череп треснет как переспелый арбуз. Но вдруг оно исчезло, и щупальца беспорядочно заметались в воздухе, иногда хлестая его по лицу и оставляя на нем царапины.
Пауки, тараканы и прочие насекомые, метались с жалобным писком и сталкивались друг с другом, а потом начали падать и расползаться темными лужами. Сверху на Проклятого падали куски тварей, хитин, жижа. Он плотно сжал зубы и губы надеясь, что ни капли этой дряни не попадет внутрь, и уже смог повернуться. Что-то неладное творилось и со светом. То он начал мерцать, то становится тусклее, а затем исчез, но полной темноты не было. Останки тварей светились не так сильно, как пять минут назад, но достаточно, чтобы видеть. И Миша, ноги которого по-прежнему были спутаны паутиной, пополз в самый дальний от двери угол, там почти не было трупов монстров.
Добравшись до угла, посмотрел на дверь. Треугольника глаз больше не было, там дергалось и шипело нечто огромное, а затем раздался бульк, словно кто-то кинул в болото большой камень. Мише показалось, что он увидел, как некое огромное, похожее на бурдюк существо лопнуло, но в следующий миг ему стало не до того. Оставшиеся рядом твари, словно с цепи сорвались. Они бегали, прыгали, пищали, крутились как заводные игрушки и лопались, истекая черной слизью. Часть этой гадости попала Проклятому на левую руку и его передернуло. Густая, и липкая как мед субстанция. На руку словно натянули тесную перчатку. Он потер ей о пол, но куда там, слизь приклеилось намертво.
Затем, часть похожей дряни попала ему на лицо и шею. По помещение разнесся запах гниющих листьев, а шум, издаваемый обезумевшими тварями, постепенно начал стихать.
В этот момент он почувствовал сильную слабость и боль. Болело что-то внутри. Видать, он все-таки наглотался или надышался какой-то гадости. Тогда Миша просто улегся на пол и постарался свернуться в подобие клубка. Не вышло, мешали связанные ноги. Тогда он скорчился и закрыл глаза, предоставив своему иммунитету решать: жить ему или умереть. Шли секунды, постепенно сливаясь в минуты. Боль начала отдаляться, а в помещение воцарилась тьма. И наконец-то сознание покинуло измученное тело. Миша почувствовал, как его тянет куда-то вверх и вправо. Тьма переставала быть кромешной, а затем яркий свет ослепил его.

Снова это непонятное место. Хотя, в его ли ситуации говорить о каких-либо понятностях? Тишина, и свежий воздух. После шума и запаха гнилых листьев вперемешку с ладаном, это было просто непередаваемо. Он подождал с полминуты, не потянет ли его обратно? Нет. Видимо на этот раз он выключился всерьез.
Самое время осмотреться. Почти сразу Проклятый понял, что осмотреться было не очень хорошей идеей. Он находится на чем-то вроде мостика над бездной. Узкая полоска камня, шириной метра полтора. Если тот, кому кажется что полтора метра не так уже и узко, просто никогда не стоял над пропастью, у которой не видно дна, и на мостике без перил.
Миша никогда не боялся высоты. И, в его новой земной жизни, это оказалось крайне полезным. Но он просто никогда не был так высоко. Понимая, что находится в нескольких секундах от головокружения, он сел на корточки, положив руки на прохладный камень. Теперь стало чуть проще, появилось некое ощущение устойчивости, и Миша осмотрелся уже более внимательно.
Да, это реально напоминает мост. Мости в никуда и без бортиков, или хотя бы самых завалящих перил. Несмотря на прекрасную видимость, далеко впереди, насколько хватало глаз, не было ничего интересного. Мост, тянулся и тянулся, пока не исчезал вдали. Тогда он повернул голову, опасаясь, что и с другой стороны увидит то же самое, но нет. К счастью, этот мостик имел начало. Основание моста вырастало из массивной каменной платформы, а чуть дальше в небеса возвышалась, опять-таки каменная стена.
— Если это дежавю, то тогда это сбой в матрице — пробормотал Миша, — пора бы этим программистам, заняться исправлением багов. И пусть добавят в мою реальность, чего-нибудь повеселее, а?
Его восклицание осталось без ответа, впрочем, его он и не ждал. Потом, подстегнутый любопытством, подполз к краю моста. На ноги так и не поднялся, на четвереньках было как-то комфортнее, и посмотрел вниз. Да, это реально захватывало дух. Так высоко он еще не находился никогда и сомневался, что на Земле существует что-то похожее. А еще мелькнула мыслишка, что такой мост просто не может держаться без опор. Однако ничего даже отдаленно напоминающего их, тут не было.
Решив, что поволноваться по этому поводу он всегда успеет, Проклятый некоторое время лежал и смотрел вниз, стараясь рассмотреть дно. И в какой-то миг картинка перед его глазами стала меняться.
Это чем-то напоминало интернет. Вот так сходу вспомнить, что именно это напоминает, не получилось, а пустота внизу стала заполняться. Тут и там проступали рваные картинки, словно кто-то начал крутить гигантский калейдоскоп. И оторваться от этого зрелища было невозможно.
Вот где-то внизу, появились крохотные кубики, рядом с ними возникли какие-то лужи, затем над всем этим потянулась тоненькая паутинка переплетенных линий. Миша смотрел и смотрел словно завороженный. А потом, пришло ощущение раздвоения. Это уже происходило с ним, когда он оказался в бесконечном лабиринте однотипных комнат, и теперь повторялось вновь.
И вдруг он понял. То, что он видит внизу, это и есть вот такие бесконечные реальности. Озарение пришло неожиданно, как в принципе им и положено. Вот те самые комнаты, а вот какие-то бесконечные болота, а там чуть дальше лес. А ниточки, это тоже какие-нибудь коридоры. Он задергался как муха, увязшая в варенье. Ему не хотелось попадать ни в одно из этих чудесных мест. Да, ему подсказали, как выбраться, но это совсем не означает, что у него получится повторить. А добрый дядя, спасший его прошлый раз, вполне может быть занят чем-нибудь ближайшие лет сто.
Попытался повернуть голову, и не получилось. Видение внизу притягивало взгляд. Вот например: красивая девушка, драка, ссора каких-нибудь мудаков или фейерверк, вполне могут притянуть его взгляд так, что сложно будет оторваться. Но там лишь любопытство. Сейчас же, попробовав отвернуться, он испытал боль настоящую, физическую боль. Словно кто-то связал его глазные нервы и то, что было внизу.
Проклятый рванулся и закричал, боль была страшная. Казалось, ему выдернули что-то из черепа. Очень не в тему вспомнился мультик из серии веселых лесных друзей “Летающие глазки”. Там все закончилось печально, в этих мультиках иначе и быть не могло. Сейчас четко видны болота, и почему-то именно они становились все ближе. Скорее всего, через несколько минут, он окажется там. Придется искать путь среди смрада, гиблой топи, а может бонусом будут комары. Он дергался, одновременно представляя все более жуткие картинки. Постарался зажмуриться, но веки не слушались, и Проклятый продолжал сползать в бездну ведомый этим безумным притяжением. Тогда он рискнул. Пока лежал на мосту, Миша держался руками за его край, стараясь подстраховать себя. И вот сейчас он разжал пальцы и закрыл глаза ладонями, хотя мало кто мог представить, каких усилий ему это стоило.
Ничего! Он продолжил все видеть, словно и не было этого демарша. Более того ему показалось, что сползание ускорилось. Михаил рванул головой, поворачивая ее вправо, и в какой-то миг ему показалось, что вот сейчас он просто вырвал себе глаза. Боль ослепила, и это не было фигурой речи. Он действительно перестал видеть, но зато наконец-то смог зажмуриться и, постанывая от боли, отполз от края.
Потом просто лежал, чувствуя, как текут слезы сквозь плотно зажмуренные веки. Он плакал от боли и страха, что ослеп. Наверное минут тридцать, он пытался заставить себя открыть глаза, но не мог пересилить себя. Боялся, что страх о потере зрения подтвердится. Ведь это нормально не видеть, когда глаза закрыты? Если он их откроет и останется в темноте, то его страх ослепнуть станет реальностью, а тут, вероятнее всего, он даже с собой не сможет покончить.
Рано или поздно придется принимать решение, и он все-таки рискнул поднять веки. И закричал, но уже от облегчения. Крик, матерный, жуткий вопль взлетел в это равнодушное небо. Он видел!
— Сволочи! Сволочи! Ну как же вы меня все достали — орал он, и добавлял десятки фраз и эпитетов, которые приличные мужчины не произносят при дамах. Он орал и хохотал громко, долго и до спазмов в животе. Уже прокричавшись и немного успокоившись, встал. Сначала на четвереньки, а потом и на ноги. Ползать больше не хотелось. Глаза по-прежнему болели и слезились. Но по сравнению с испытанной болью над бездной, это была ерунда.
Михаил решил сойти с моста и там решить, что делать дальше, но не успел. Его снова потащило вниз и он лишь успел присесть, как окружающая реальность исчезла.
Темнота и вонь. Запах сырости и гнилой листвы стал значительно сильнее. А может ему просто так казалось, после чистого воздуха на мосту?
Проклятому по-прежнему было плохо. Тошнило, подрагивали руки, язык и губы все еще не ощущались.
— Какая шикарная получилась прогулка – подумал вслух Миша. – Нет бы, забрести в какой-нибудь женский монастырь.
Он осмотрелся. Темноту рассеивал лишь слабый свет, идущий от останков тварей пытавшихся его скушать. Они еще светились, тем самым синеватым сиянием, но оно стало гораздо тусклее. Постанывая от боли и вздрагивая от омерзения, он пополз вперед. Ноги по-прежнему были связаны, и Проклятый хотел найти нож. Без него не освободиться.
Слизь, оставшаяся после смерти тварей, была густой и липкой. Он весь измазался и руки были словно чужие. Всегда моющий ладони, даже если на них попадала хоть капля меда и не переносящий липких пальцев, Михаил шарил в густой как патока дряни. Счищать ее было бесполезно, и он даже сомневался, что она смоется если ему суждено добраться до воды.
Радовало только то, что это была не кислота, и запах все-таки был получше, чем в общественном туалете, иначе бы не выбрался. Каждый раз, поднимая руку, он видел, как с ладони капают густые, вязкие капли и опасался, что даже если и найдет нож, то просто не сможет взять его. Пальцы не послушаются. Паутина на ногах так и не ослабла, а ноги Проклятого не двигались вообще. Скорее всего, так чувствуют себя люди с переломанным позвоночником.
Нож нашелся недалеко от выхода. Он натолкнулся на него ладонью и укололся, а затем с неким облегчением зажал в ладони. Начал пилить паутину, но бесполезно. Она словно извивалась под лезвием, дергалась и пыталась выдрать у него нож. Тем временем, Проклятому опять стало хуже. Внутри словно горел огонь, а от запах гнили кружилась голова.
— Нет. Сдохну я иначе. Я не захлебнусь в этом дерьме, не дождетесь! — Пробормотал он, точнее попробовал, но язык почти не шевелился, и получилось нечто невнятное.
Усилил нажим, но нож опять застрял, а паутина задергалась и Проклятому показалось, что она смеется над ним.
— А, — просипел он, — может ты живая? Может тебя надо немного умертвить?
Миша, насколько это было возможно, очистил от грязи правое предплечье. Несмотря на темноту, он неплохо видел свою руку. В том числе и потому, что субстанция оставшаяся от монстров и запачкавшая его, слегка светилась.
Сделать то, что он решил, было очень сложно. В прошлый раз Ктана гарантировала ему отсутствие боли. Сейчас же он мог гарантировать себе только то, что в любой момент может сдохнуть от яда и омерзения.
Провел лезвием по вене, почувствовал давление и вздрогнул. Было страшно. Очень страшно и не факт, что самоистязание ему поможет, но других способов выбраться Миша не видел. Повторил с более сильным нажимом, слегка порезался и сморщился. Было терпимо, но все-таки он надеялся, что вообще ничего не почувствует. Провел еще раз, и еще, и еще. Каждый раз страх останавливал его от более сильного нажатия на лезвие, и вена оставалась нетронутой.
Сложно сказать, сколько бы он еще возился со своей рукой не решаясь порезать ее, но все решил случай. От слабости Мишу повело, руку сковала легкая судорога и, дернувшись, он проколол вену. Тогда Проклятый решил развить успех, пока разум не остановил его. Он вскрыл себе вену, как заправский самоубийца. Выдавил несколько капель крови, капнул на паутину.
И это подействовало, да еще как! Она, задергавшись запульсировала, то усиливая хватку, то ослабляя ее. Миша практически ничего не чувствовал, ноги давно онемели. То, что стягивание усиливается и уменьшается, он скорее догадывался. Паутина агонизировала около минуты, а затем ее содрогания стали затихать, пока полностью не прекратились.
Выждав для верности еще несколько секунд, Проклятый повторил попытку разрезать путы, и на этот раз все получилось на ура. Паутина резалась как гнилая веревка, и очень скоро он освободил свои ноги, правда они по-прежнему не ощущались. Миша принялся яростно растирать их, и вскоре в ноги вонзились тысячи невидимых иголок. Он поморщился, но испытанная радость намного превышала боль, по всей видимости, с кровообращением все будет хорошо.
И снова накатила слабость. Вероятно, не стоило тут находиться, среди разлагающихся тварей. Вспомнилось, как после битвы в Шаарне трупы монстров жгли на кострах. Это наводило на мысли, что сожженные твари менее опасны, чем разлагающиеся. В любом случае дышать становилось все тяжелее и он, поднявшись на ноги, поковылял к выходу.
Выйдя из комнаты, осмотрелся. Тут также все было залито гадкой жижей, пришлось брести почти по колено в этом дерьме, и каждый новый шаг давался сложнее предыдущего. Опять начались головокружение и тошнота. Скорее всего, прежний Миша, умер бы тут уже раз двадцать, от банального отравления. Хотя, усмехнулся он невесело, прежний Миша сюда бы никогда и не попал. А сейчас спокойно бы фрилансил, возил семью на море и решал свои бытовые проблемы.
Дверь на улицу была приоткрыта, но толкнув ее он понял, выйти будет не так-то просто. Что-то заклинило ее снаружи, возможно те же жидкие останки. А уже навалившись на нее всем телом он понял, что слишком слаб. Дверь лишь слегка сдвинулась, и Миша принялся сползать по ней. Голова кружилась все сильнее, и он понял, что скоро опять вырубиться.
— Ну, прям, анекдот о вратах рая и мужике из реанимации — прошептал он, силясь рассмеяться, но пересохшие губы просто не могли сложиться в улыбку.
Сползая по двери, Миша видимо сильно привалился к ней, и она начала раскрываться быстрее. Не удержавшись на ногах, он вывалился наружу. Удар, и темнота.
В его случае темнота очень и очень недолгая. Снова мост, снова бескрайний простор.
— Екарный бабай, — пробурчал он, — ну достало же. Честно!
Смотреть вниз он больше не хотел. Прямо перед ним была площадка, широкая, без всяких оптических эффектов, и он пошел прямо к ней. Обошлось без приключений. Мост не развалился под ним, площадка оказалась настоящей, а не миражом.
Теперь, почувствовав себя увереннее, чем на узком мостике, он еще раз осмотрелся. Окружающее пространство было поистине колоссальным. Впереди, наверное в километре отсюда, в этом кристально чистом воздухе было легко ошибиться с расстоянием, возвышалась вертикальная стена. Она уходила в небо насколько хватало глаз, и терялась там в вышине. Сама площадка была шириной с тот же с километр, а больше тут ничего не было.
Решив, что вниз ему незачем, идти через мост, у которого нет конца, тоже не самый лучший вариант, Миша отправился к стене. Он надеялся, что там найдется хоть что-нибудь интересное. Минут через тридцать, он понял, что идея оказалась плохой. Приблизиться к стене не удалось.
Все это очень напоминало его походы по изнанке, но с одним исключением: тут он вообще не мог ничем управлять. Тогда Проклятый решил воспользоваться своим коронным приемом, закрыть глаза и посмотреть на татуировку.
В начале он ничего не увидел, а затем в темноте стали проступать контуры рисунка на руке и само плато, только теперь оно не было пустым. Десятки и сотни дорог. Дорог, тропинок, тонких полос. В этом хаосе была какая-то система, но он не мог ухватить ее суть. Просто откуда-то знал, что система есть. Миша сделал шаг, попробовав пересечь границу разделяющую две тропинки, и остался на месте. Сделал еще шаг, но с тем же результатом. Ясно, границу тропинки пересечь нельзя, на его пути нет стен, и он просто никуда не двигается.
Тогда Проклятый решил действовать иначе. С закрытыми глазами границы этих дорожек выделялись четче разделительных линий на шоссе, и он пошел в сторону, стараясь не пересекать их. Карта дорог стала меняться вместе с его продвижением. Тут и там в границах дорог появлялись разрывы наподобие перекрестков, а в стороны то и дело отходили ответвления. Увлекшись хождением по этому гигантскому лабиринту, Миша чуть было не забыл о том, где он находится.
Стена приблизилась, и он убедился в этом, стоило поднять веки. Теперь Проклятый мог разглядеть, что и она украшена сложным рисунком. Это место, в котором он оказался, явно было не для людей. Каждую секунду Мише казалось, что от безумия его отделяет тонкая, очень и очень тонкая грань. Стоит понять сложность, величие окружающей обстановки, и это спалит его разум, как свеча сжигает неосторожного мотылька.
— Куда же я попал? Может это обзорная площадка самого Бога?
Нет ответа. Нет и быть не может. Похоже, что это исключительно его путь.
— А может я все-таки умер? — продолжил Проклятый свой монолог. — И сейчас знакомлюсь с самой что ни наесть загробной жизнью?
Тишина. Никто не собирался просвещать его или встречать.
А потом реальность опрокинулась. Иными словами не описать. Только что он смотрел на вертикальную стену, а теперь увидел, что опять стоит на краю обрыва и смотрит вниз, в бездну. Рисунок до этого украшающий стену, теперь просто парит в воздухе.
— Вот теперь я понимаю, что значит всматриваться в бездну.
Странно, но страха больше не было. Видимо психика адаптировалась, а может он немного сошел с ума, но Проклятый действительно перестал бояться. Он смог рассмотреть подробнее то, что было внизу. Там все напоминало желе. Словно в огромный чан, заполненный густой и почти прозрачной субстанцией, набросали разных предметов, и они застыли там, погрузившись на разную глубину. Тут были и разноцветные шары, и пирамиды, и просто изломанные, бесформенные куски чего-то.
Неожиданно сердце забилось сильнее. Ему показалось, что он сейчас поймет то, что видит. Шары, пирамиды, выпуклые и вогнутые многоугольники. А между ними нет ничего. Может это…
Резкое головокружение и боль в затылке заставили аж присесть от неожиданной слабости. Но мелькнувшая мысль не ушла. А может это все миры? Такие как Этания и Земля? Может он действительно влез куда-то в божественную обсерваторию, пустующую из-за выходного дня?
Проклятый снова закрыл глаза и всмотрелся в бездну. Фигуры обретали контуры, и из монотонных становясь разноцветными, а дороги над бездной наоборот, вырисовывались все четче. Тогда он опять решился. Да и чем он собственно рисковал? Упасть? А как можно упасть если тут, похоже, отсутствуют такие понятия как верх и низ, право и лево?
Итак, один шаг и он над бездной. Тропинки извилисты и запутаны, но Проклятый видит, что там, вдалеке, после многочисленных поворотов и развилок, они все стремятся к геометрическим фигурам внизу.
— Может, я так приду домой? — прошептал он. — Вернусь к Ире и Валику?
Сейчас его не интересовало то, что он может быть не прав. Не волновало количество “миров” внизу. Он перестал опасаться, что придет в себя и снова окажется в Этании среди разлагающейся нечисти. Миша собирался пройти над бездной и найти путь домой.
С каждым шагом становилось все проще, реальность вырисовывалась все четче, и Проклятый буквально парил, как на крыльях, чувствуя небывалую легкость. Да, он вернется! Он вернется домой.
Обрыв. Тропа буквально исчезла из под его ног, закончившись тупиком. Исчезла и “карта”. Выглядело все так, словно кто-то выключил свет и на Проклятого обрушилась темнота. Но это был не возврат в Этанию, он оставался в этой бесконечности.
Миша растерянно озирался. Все вокруг выглядело неправильным, и он даже почувствовал себя обманутым. Оглянувшись, убедился, что может вернуться, но дальше прохода не было. Только лишь темнота. Но затем в ней что-то появилось.
Он смотрел и смотрел, как нечто обретает цилиндрическую форму, а внутри огромного цилиндра проступают контуры тела. Знакомого тела. Ксана! Он увидел ведьму, по-прежнему заточенную в свою прозрачную тюрьму, из которой он отказался ее освобождать. Глаза Ксаны были закрыты, а в черных волосах появились седые пряди, но в остальном, она не изменилась. И тогда поняв, что больше на этой тропинке ловить нечего, Миша вернулся на плато.
Теперь он видел все, как и прежде. Стоило ступить на плато, как и карта миров если это миры, и тропинки над бездной, все вернулось. Тогда он предпринял вторую попытку, а затем третью. И каждый раз, все заканчивалось одинаково. Тьма. Цилиндр с ведьмой. Тупик. Видимо, чтобы пройти дальше и уйти с этого места, ему надо исполнить то, что обещал, в чем поклялся. Его держит обещание данное ведьме, держит прочнее, чем цепи. Но он не мог приблизиться к ее темнице, не мог преодолеть эту тьму, отделяющую его от Ксаны.
— Нет! Нет!! — Заорал он, — Ты не сможешь нагадить мне во второй раз. Я достану тебя! — Его крик умер не породив даже эха.
Он долго всматривался в пустоту, не пускающую его к цилиндру, сквозь татуировку и с закрытыми и с открытыми глазами. Все пытался поверить в то, что стоит захотеть по-настоящему, и он достанет ведьму. Но тьма не рассеивалась.
И тогда он просто прыгнул к ней, наплевав на то, что прыгает в бездну. А в следующий миг, опять оказался на плато. Несколько секунд он еще мог видеть заточенную Ксану. Затем она исчезла, и Проклятый опять оказался на крае пропасти над картой миров. Близкой и недоступной.
— Сука! — Заорал он в полнейшем бессилии, а затем окружающий мир померк, на этот раз по-настоящему.
Он опять валялся на пороге дома, в котором его пытались сожрать. Запах прелых листьев ослабел, но еще чувствовался. Светало, видимо тут наступило утро. Он поднялся на негнущихся ногах и покрутил головой. Земля вокруг дома была залита подсыхающей жижей. Ни трупов, ни живых монстров не наблюдалось.
Эта дрянь, покрывающая его тело и особенно руки стала тверже, видимо высыхала. Он попробовал размять пальцы, и с них посыпались куски грязи. Подул приятный, слегка прохладный ветер. Миша подставил ему лицо, зажмурился, наслаждаясь шелестом листвы. И только через пару минут до него дошло, что он не слышит металлического скрежета, который напугал его в прошлый раз.
Сейчас поймал себя на том, что улыбается. На него напали, его спеленали и пытались съесть. Толпа жутких и омерзительных монстров. А теперь они разлагаются под небом, а он живет и здравствует.
— Ну что?! — заорал Проклятый, — съели меня?! Подавились ублюдки!! И все подавятся! Все, кто рискнет и тут, и дома!!
Затем схватил булыжник и метнул в дерево. Камень отлетел от ствола вместо того чтобы погрузиться внутрь. Сила ушла из этих стволов, превратив их в обычные деревья. Да и кустарник, еще вчера казавшийся опасным, теперь выглядел обычным.
Он смотрел на лес и вдруг понял, как выйти на изнанку. Это было так просто! Приблизился к лесу, закрыл глаза, вспомнил спокойную тишь изнанки, ее ущелья и скалы, а затем сделал шаг. Все. Открыв глаза Миша убедился в своей правоте, он снова где-то за гранью.
Тогда он сел прямо на землю и прислонился к скале. Завтра, уже завтра он вернется к Магресу. Все равно скоро проснется на Земле. Вспомнилась “божественная обсерватория”, а может и какая-нибудь серверная, и он вздохнул. Ну что стоило тогда отпустить эту гребанную ведьму. Может он бы был уже дома? Руки, покрытые застывшей слизью и грязью, начали чесаться. А уже в следующую секунду он испытал дикую, просто безумную жажду. Пора! Вернуться, напиться, помыться и отчитаться. Жалко, что фляги, нож, да и весь рюкзак остались в доме погребенные под слоем слизи. А вместе с рюкзаком там осталась и ценнейшая “Альмага”.
— Блин! Собака! Придется вернуться — произнес он, но в следующую секунду изнанка исчезла. Миша наконец-то проснулся.

Муж упал прямо на твердую поверхность стола. Точнее упал бы, если бы не Ира. За секунду до удара она успела подставить ладонь, не дав голове супруга соприкоснуться с полированной деревяшкой.
— Не знаю, — прошептала она, — в каком кошмаре ты плаваешь, но думаю, что сука все-таки не я.
Тело Миши слегка подрагивало и казалось холоднее, чем положено. Ира накрыла его второй ладошкой и поднялась. Да, мужа нельзя будить, но и оставлять одного не хочется. Вот так, не выпуская его и не перекладывая, заглянула к Валику. Тот, как ни странно не спал, а лежал и смотрел телевизор. На маму, тихонько заглянувшую в комнату, малыш не обратил внимания. Уж очень увлекся происходящим на экране.
Постояв полминутки, она пошла на кухню. Там не включая свет, подошла к окну. Неожиданно появилась мысль, что сейчас она с легкостью может решить вообще все их проблемы. Одно движение рук, и муж навсегда останется в Этании, или еще где-то, куда приведет его черное проклятие. Она же ненадолго переживет его, а малыш…
Ведьма вздрогнула, не понимая, откуда взялась эта мысль. Раскрыв ладони, она посмотрела на него. Мишка подрагивал во сне, но ничего не говорил и глаз больше не раскрывал.
— Прости кот, мыслям не прикажешь, — прошептала она, — но я боюсь себя все больше и больше.
Ира еще постояла у окна, надеясь, что Миша очнется, но супруг продолжал спать. Она решила вернуть его в кабинет, и пойти к сыну. Проходя мимо спальни, заглянула в нее и увидела, что Валик все-таки уснул.
Тогда ей пришла в голову другая идея. Ира зашла в ванну, открыла горячую воду. Уложив мужа на мочалку, разделась и с удовольствием погрузилась в теплую воду. Мишу пристроила на бортике, рядом с головой, и расслабилась. Мелькнула мысль о вибраторе, и она вздохнула. Тогда, в суматохе переезда, как-то забыла о нем, а может просто была не готова. Сейчас же, расслабившись в горячей воде и душистой пене, она поняла, насколько ее телу не хватает настоящего секса.
Ира вздохнула и скосила глаза на супруга. Увы. Тут он не может помочь, никак, ни при каких вариантах. Только раздразнить ее в Этании. Миша продолжал спать, и она вдруг задумалась о том, что делать, если он не проснется? Вдруг он там погиб и теперь впадет в кому, или что-то подобное?
Представила себя без Мишки, пусть даже такого крохотного, и закусила губу. Она не хочет его терять! Несмотря на то, что испытала тогда на кухне, не хочет!
— А еще, закончатся твои уроки с Магресом — напел какой-то ехидный, издевательский голосок, да и судьба малыша не определена. Не так ли?
— Заткнись — прошептала она, самой себе. — Я люблю своего мужа! Даже такого! Ясно тебе? — Постаралась убедить она неизвестно кого.
Голосок ничего не сказал, но как ей показалось, ехидно ухмыльнулся, если такое вообще приемлемо к внутреннему голосу, и наступила тишина.
Было так тихо, что Ира слышала как дышит ее муж. Она специально не закрывала дверь, если малыш проснется, то она сразу услышит. Но Валик спал, он вообще довольно хорошо спал, даже тогда когда Миша не водил его в Этанию.
— Интересно, — новая мысль вяло заползла в голову, но сразу же, по-хозяйски укоренилась на новом месте, — а как Валик воспринимает папу? Что для него эти встречи во снах? И не вредны ли они для психики мальчика?
Мысль была неприятная, но как не крути здравая. Как будет развиваться ребенок в такой ситуации? Не станет ли он путать сны и явь, не заблудится ли его разум где-то в бесконечности? А подумав так, Ира вдруг горько усмехнулась.
— Реальность? А какая она на самом деле?
Год назад, нет, она бы не рассмеялась в лицо сказавшему человеку, что магия и ведьмы существуют. Все-таки она, как не крути, деревенская. И в ведьм, ведуний и знахарей верила с детства, лечилась и травами, правда антибиотики почти всегда были эффективнее, и опасалась сглаза. Но вот другие миры, физическое уменьшение ее мужа. Но вот то, что она начинает вытворять после Кхаканара…. Это все было за гранью реальности прежней Иры.
Может и Валику будет лучше привыкать к путешествию во снах? Ведь он не просто малыш, а сын мамы ведьмы и папы лилипута, или папы гнома, как бы сказала Аня. При мысли о спасенной малышке, ее улыбка утратила горечь и в ней появились солнечные лучики. Ира знала, что такая улыбка всегда очаровывала ее супруга, и не только его.
Да, разогнав группу мелких гаденышей, она вероятнее всего подставилась, но не жалела об этом. И не только потому, что девчушка была само очарование, в ней что-то было. Что-то это такое, ведьма не могла понять, ухватить суть своих сомнений. Слишком мало было у нее реального опыта. Но казалось, что Аня уж слишком легко постигает волшебную науку, и при этом Ира не могла объяснить, почему она так думает. Ведь они виделись всего пару раз, не считая того, когда она спасла ее от издевательств.
Мысли опять вернулись к сексу, а точнее его отсутствию на Земле. Она вспоминала время до знакомства с Мишей. Бывало по-разному. Те же периоды застоя, но она не припоминала, чтобы была такой раздраженной. Эти мысли крутились уже не в первый раз.
Все началось после переезда. Видимо получив временную передышку, у нее высвободилось время на рефлексию. А может всему виной была ее близость с Мишей в Этании? Может именно она была очень раздражающим фактором? В любом случае, иногда ее накрывало так, что хотелось лезть на стену. Накрывало в неподходящий момент. Например, когда готовила, а малыш крутился рядом, или в магазине, или когда вечером они сидели с Мишей на веранде и болтали о том о сем. А затем так же быстро отпускало, но оставались раздражительность и смутное ощущение того, что проблему надо бы решить.
Она посмотрела на себя, руки непроизвольно скользнули вниз, Ира провела по животу, бедрам и остановилась. Закон подлости никто не отменял. Муж обязательно проснется в самый неподходящий момент. Проснется, увидит, чем она занята и не удержится от какой-нибудь идиотской шуточки. Вот тогда она его точно прибьет. Может и не прибьет, но вот искупать может вполне. Да, дилемма. Ведьма вздохнула, а затем чуть было не рассмеялась. Ну, это правда же забавно! Мишка нашел решение, казалось неразрешимой задачи, а она не может. Тот, кто придумал это проклятие, видимо был еще тот шутник.
Теперь она думала о муже и игривое настроение ушло. Он дышал, что радовало, но честно говоря, радовало только это. Сейчас она поняла, что вообще ничего не знает о том, что может с ним происходить. Не понимает природу его путешествий. То, сколько ему надо спать, и влияет ли происходящее в Этании на его земное тело? До сегодняшнего дня он думала, что не влияет, потому что его тренировки там, мало отражались на улучшении физических земных возможностей. А то, что его удовлетворял их секс, она списывала на психологические моменты.
Но сейчас муж спал уже семнадцатый час подряд, и не пришел за ней в Этании. Не прийти он мог лишь в двух случаях: Магрес приказал не приводить ее, или попал в передрягу. Она больше склонялась ко второму варианту.
Значит, что-то происходящее по ту сторону снов могло влиять на его тело, находящееся на Земле. И это совсем не радовало Иру. Она поняла, что они уже не смогут спрятаться от Этании, будь в том нужда. Непроизвольно почесала то место, где стояла метка мага и вздохнула. Да, училась она не просто быстро, а очень быстро. То, что ей приходилось сотворить со своим языком, памятью и кистями, она бы осваивала годы. Даже просто на то, чтобы попытаться осознать, чего от нее вообще хотят, ушла бы уйма времени. А сейчас это было раз-два и почти готово. Почти, потому что надо было нарабатывать движения, надо было приучать язык к новым обстоятельствам, и иногда после тренировки она минут тридцать не могла ни говорить, ни есть, а хотелось как собаке, высунуть язык наружу и посидеть так сутки вторые. Но усталость отступала, и Ира возвращалась к новым зубодробительным словам-ключам из древнего языка магов.
Но она не могла не понимать, что второе предназначение метки это контроль над ней. И пусть жители магического мира от этого корчатся в экстазе, ей сложно принять существующее положение дел.
Теперь мысли закружились вокруг слова экстаз. О! Как легко соскочить с него на другое слово — оргазм. И пусть они не очень-то рифмуются, но все равно великолепно звучат в связке. Она поймала свои руки на том, что они видимо решив, что лучше знают потребности своей хозяйки, опять стыдливо, но в то же время уверенно, отправились вниз к паху. Ира вздохнула, прислушалась, но Валик видимо спал. Из спальни не доносилось ни звука, и совсем уже решила расслабиться, как вдруг:
— Ирка, ты у меня просто чудо! — она вздрогнула, поворачиваясь.
Конечно! Ее муж не мог найти лучшего момента, чтобы проснуться.
— Не буду спрашивать, зачем ты понесла меня в ванну, но это, это просто очень вовремя, — сказав это, он уселся на бортик.
— Мишка — она чувствовала облегчение, смешанное с досадой, — ты проснулся живой!
Ну что стоило ему проснуться минут через двадцать? Проскользнула вредная из-за досады мысль. Но облегчение и радость была сильнее.
— Что с тобой произошло? – спросила ведьма, — ты очень долго спал.
— Я влип в неприятную историю. Причем влип в прямом смысле, — он скривился и осмотрел свои руки, — ты тут пены напустила. Так что если буду тонуть, придется тебе меня спасти.
— Так ты расскажешь, что произошло?! — возмутилась она.
— Обязательно, — он кивнул, — минут через пять.
И Проклятый нырнул в воду прямо с бортика ванной.

Вайлес осмотрел два десятка мужчин и женщин. Все спокойны, может, и даже наверняка нервничают, но в глаза это не бросается. При виде инструктора все как один склоняются в почтительном поклоне, он же привычно реагирует легким кивком и проходит дальше. Но в следующей комнате останавливается и прислоняется к стене. Возможно, придется подождать.
— Заходи, — доносится голос чародея из-за прикрытой двери.
Теперь уже Вайлес склонился в поклоне, проходя в кабинет Магреса.
— Давай без церемоний, — чародей явно спешил. Хотя, вряд ли кто-то знающий его меньше языкового гения, понял бы это. — Мне надо отлучится, а меченый не вернулся к обещанному сроку. Смотрящие Шаарна, Кайе, Старкворда и Ганаша получили приказ сообщить о его прибытии немедленно. Как только он появится, тебе сообщат, и ты сразу свяжешься со мной.
— Слушаюсь, мастер. Будут ли какие-то распоряжения, если он вдруг захочет отправиться куда-то еще, до ваших дальнейших заданий?
— Захочет, пусть отправляется — качнул головой Магрес. — Можешь попробовать поговорить с ним, не больше.
— Да, мастер.
— И не вздумай ему что-либо запрещать или советовать!
— Слушаюсь.
Хотя чародей сказал ему все без предварительных церемоний, Вайлес понимал, что это лишь для того, чтобы не терять время. В остальных действиях Магрес никогда не был склонен к сантиментам, и лучше не подставляться.
— Теперь по поводу гостей. — Инструктор сразу понял, что речь идет о тех, кого он встретил перед аудиенцией. — Они будут работать с меченым, когда он вернется. Так как Михаил не владеет тонкостями общения с низшими, ты донесешь до них беспрекословность полного подчинения меченому.
— Слушаюсь, мастер. — Вайлес не подал виду, что удивлен. По его мнению, кольца Магреса, этого знака на руке Миши, должно хватить, чтобы его слушались беспрекословно, даже если он встанет на голову.
— И пусть меченый не сходится с ними близко. Незачем.
На этот раз Вайлес просто поклонился, ему все стало ясно. Это смертники. Не обязательно, что они умрут, но чародей предполагает возможность их гибели. Что ж, обработаем как надо.
— Все, свободен.
Инструктор, оказавшись за дверями мага, облегченно вздохнул. Обычно чародей, просто великолепный хозяин, но сегодня лучше не попадаться ему на глаза. Вайлес вернулся к ожидающим его людям. Двадцать три человека, шестнадцать мужчин и семь женщин.
— За мной. — Негромко приказал он и пошел дальше, не оглядываясь.
В принципе от него мало что требуется. Их разместят, поставят на обеспечение и без его участия. Инструктору лишь нужно объяснить, что они переходят в собственность одного из помощников Магреса, и должны слушаться его беспрекословно. В общем-то, Вайлес считал, что потратит на эту задачу один-два такта. Вот чародею понадобился бы один миг: показать Мишу, сказать, что теперь он их хозяин и точка. Но инструктор был дитя магического мира, пусть и со способностями и даже определенной свободой воли. Поэтому приказ высшего не мог обсуждать даже мысленно.
Он собрал всех в одном из залов, предназначенном как раз для таких целей.
— Будем знакомы, — начал Вайлес, и показал метку приближенного, — я говорю от имени хозяина. — Мертвая тишина в ответ, его слушали очень внимательно. — Скоро придет человек, который носит кольцо “аразара”. Вы все поступаете в его распоряжение. Он имеет право говорить от имени хозяина и его приказы не обсуждаются.
В ответ два десятка поклонов. Вот инструктаж и закончен. Вайлес отдает короткое распоряжение одному из мажордомов и спускается вниз, к одной из бань. Других приказов от чародея не было, а значит он свободен до возвращения меченого, или до того момента, как Магрес решит его вызвать.
Вайлес проверил свой браслет, небольшую серебристую полоску металла с выгравированными на ней черными рунами. Через него он может послать чародею мыслеобраз, и теперь он не имеет права снимать его до выполнения задания. Если где-то во владениях Магреса появится Михаил, то Вайлесу сообщат немедленно, даже если в это время он будет любить женщину.
— Да, — подумал он, — женщина сейчас мне не повредит.
Уже расслабляясь в натопленной бане с кружкой холодного эля, он вспоминал последние события. В Этании явно назревала заварушка. Недалеко от столицы, в десятке ближайших гарнизонов, собирали войска, а старшие сыновья и дочери высших стекались в столицу. Сам инструктор, как один из поверенных Магреса, участвовал в переговорах с представителем гротхов, мотался по гарнизонам со смешанными войсками, особенно по тем, где было много южан из наделов Магреса, пришедших через два или более коротких путей. Они плохо говорили на общем языке Этании, или делали вид, что вообще не понимают, о чем им говорят.
В таких общих сборах всегда возникали проблемы, люди беспрекословно слушались лишь своих хозяев, да еще некоторых облеченных большой властью, а в иных случаях возникало множество стычек, споров и раздоров. Самим высшим, или их старшим отпрыскам, было не по чину решать такие вопросы лично, поэтому разборками занимались либо младшие дети, либо вот такие доверенные лица.
Дверь приоткрылась, и в парилку робко заглянула девушка, отвлекая Вайлеса от размышлений.
— Заходи, — махнул он рукой, и она уселась на лавку возле ног инструктора. — Как тебя зовут?
— Вира, мастер.
— Массаж умеешь делать?
— Да, мастер.
— Идем.
Они вышли из парилки, и инструктор расслабился под ее умелыми руками. Вайлес умел отключаться от волнений и ненужных мыслей, а сейчас просто наслаждался жизнью. Затем они сидели на мягком диване. Он пил эль и поглаживал девушку по спине, при этом ловя себя на мысли, что начинает стареть. Например, сейчас он предпочитает эль и массаж сексу, хотя эта Вира, наверняка умеет много.
Затем появилась мысль, что у него просто шикарная жизнь. На своем курсе он был не единственным человеком с языковыми способностями, и даже не самым лучшим. Если бы его путь случайно не пересекся с чародеем, он бы сидел в какой-нибудь конторе, на средней должности, ну или в лучшем случае, работал бы переговорщиком с гротхами или таймасами, да мало ли с кем. На жизнь бы хватало, а на роскошь нет. И конечно прикрытия такого бы не было на всех уровнях. Если ты устраиваешь высшего на которого работаешь, то проблема у тебя может быть только одна, ты перестал его устраивать.
Тут Вайлес обнаружил, что его кружка уже пуста и жестом приказал девушке наполнить ее заново. Память услужливо подсунула эпизод знакомства с чародеем, и он улыбнулся. Случайность. Случайность и задиристый нрав, вот что вынесло его наверх.

Посреди семестра к ним пришел новый ученик. Худощавый, темноволосый мужчина с демоническими глазами. Он выглядел немного старше среднестатистического студента их школы, но не настолько, чтобы это могло служить предметом обсуждений в перерывах между занятиями.
Особыми талантами он не блистал, и большинство решило, что это какой-нибудь младший сын влиятельных родителей, которого спровадили подальше, чтобы не мешал. Ивори, так звали нового студента, подтверждал эти слухи своим поведением.
Не хватая звезд с неба по части учебы, он быстро стал центром студенческих вечеринок, пьянок, походов по девочкам и всяких проказ. Рассказывая много баек, Ивори ни разу так и не обмолвился о том, из какого он рода и о родителях. Не сказал ничего, что могло бы объяснить кто он и откуда. Но большинство студентов этим и не заморачивались. Множество учеников были из семей весьма среднего достатка, и они не собирался упускать такую возможность погулять на халяву.
Вайлесу же иногда казалось, что Ивори присматривается к ним, словно оценивая достоинства. Но в то время он особо не заморачивался этими мыслями. Присматривается или нет, какая разница? Так прошло около пяти дектов. Иногда Ивори исчезал и не появлялся несколько циклов, а потом, как ни в чем не бывало, заходил в аудиторию. И ни разу его не видели в списках наказанных. Все это косвенно подтверждало его знатное происхождение, поэтому число желающих попасть в их компанию росло.
А затем, пожалуй, и произошло то, что помогло Вайлесу добиться его теперешнего положения. Как-то у Ивори возник конфликт с еще одним мажором, племянником ректора Ксанером. Они даже подрались, правда, за территорией школы. Ксанер был очень сильно избит. Не помогли и два дружка, так как казалось, что Ивори умеет не только пропивать деньги. Все решили, что вот тут и нашла коса на камень и вскоре Ивори вылетит из учебки, но этого не произошло.
Ходили разные слухи и предположения, а сам виновник торжества отмалчивался. Поэтому и выдвигалось множество версий. Например, что на самом деле на Иворе затаили зло и решили подставить уже по крупному, и до такой, что вскоре ректора сменят, а поэтому дерзкого новичка не трогают. Сам Вайлес предполагал, что более вероятен второй вариант, уж очень спокойным был их товарищ.
В тот судьбоносный день, они гуляли в одном из кабаков на окраине города. Ивори, Вайлес и еще шесть студентов, основной костяк их группы. Потом кому-то, возможно, что и Ивори, пришла в голову идея отправиться в ближайший бордель. Само собой, среди пьяных молодых парней, такая идея не могла вызвать ничего другого кроме одобрения.
Их путь пролегал через заброшенную часть города. Когда-то тут произошло нечто непонятное, и все деревянные части построек сгнили в один момент. Эта беда коснулась порядка трех десятков домов, и не обошлось без жертв. Все кто остался жив, переехали, а дома так и лежали в руинах.
Тут их и встретили человек восемь, с дубинками, а возможно и ножами. Они были под предводительством Ксанера.
— Ну, здравствуй Ивори, — усмехнулся тот, — побеседуем?
— Не вопрос, — ответил он, оставаясь полностью спокойным. — Вас восемь, нас шесть, почему бы нет?
— Кстати, мне нужен только он — обратился Ксанер к остальным, указав на Ивари, — те кто сейчас сбежит не пострадает, а я советую воспользоваться моей добротой.
Повисла тишина. Было видно, что идея Ксанера пришлась по вкусу паре студентов, а возможно и всем. Ксанера окружали явные головорезы, причем вооруженные. Первым начал отступать Бентон. Он был хлипковатый паренек, постоянно имеющий проблемы со здоровьем. За ним попятился Иннок, бормоча что-то типа: “завтра же испытание, надо выспаться, мне нельзя вылететь”.
Через минуту рядом с Ивори остался только Вайлес и Горик. Горик, это такой здоровенный шкаф, который любит помахать кулаками, а Вайлес с трудом заставил себя не последовать за остальными.
— Видишь, ублюдок, — Ксанер уже улыбался во весь рот, — не так уж много у тебя друзей!
— Ребята, — негромко сказал Ивори, — я разберусь сам, а вы можете уйти.
— Да ты что! — Возмутился Горик, — сейчас мы им наваляем. — Здоровяк достал весьма неплохую дубинку, откуда-то из под плаща.
Тут, еще четыре головореза вылезло из дыры в заборе и расположились сзади них.
— Надо было уходить, — нагло ухмыльнулся Ксанер, — а теперь поздно. — И он отступил за спины мордоворотов.
Что произошло дальше, Вайлес помнил плохо. Драться он умел, и даже любил помахать кулаками. Но тут, слишком неравны были силы. Успел достать кулаком одного из нападавших, пнул кого-то по коленке, а затем получил дубинкой в плечо, потом в ногу, в живот, ну и под занавес в голову. Сознание не потерял, но упал и видел все как в тумане. Вот Горик укладывает кого-то метким ударом в голову, а Ивори просто отталкивает нападающего, а того просто сносит с ног и он отлетает врезаясь в забор. Теперь Горик отступает под натиском сразу троих. Затем, один из нападавших, пробегая мимо пинает Вайлеса в голову, и происходящее совсем перестает интересовать студента.
Уже потом ему рассказали, что без сознания он пролежал не больше пяти малых тактов. Резкий, отдающий чем-то горьким запах привел его в сознание. Над ним склонился Ивори.
— Пришел в себя? Молодец. Сейчас помогу.
Он поднял Вайлеса, как ребенка, и усадил у стены.
— На, — протянул фляжку, – сделай два маленьких глотка, не больше.
Жидкость напоминала травяную настойку. Она обожгла горло, а через миг боль отступила и прояснилось в голове. Вайлес осмотрел поле боя. Горик сидел прислонившись к забору, и похоже до сих пор был без сознания. Вокруг валялись тела нападавших. А виновник торжества Ксанер, стоял на четвереньках и тихонько поскуливал, как щенок потерявший маму.
Ивори подошел к Горику и дал глотнуть настойки, а затем направился к племяннику ректора. Вайлес увидел, как тот сжался и вдруг закричал:
— Нет! Не надо, пожалуйста, нет, нет!!!
Вот тогда Вайлес успел удивиться. Ксанер может и был подонком, но уж таким явным трусом — никогда. Сейчас же, судя по всему, он готов был лизать сапоги Ивори, а может и что еще похуже.
— Не буду. Можешь встать.
Ксанер медленно отполз, а затем робко поднялся.
— Кому-то расскажешь, и сегодняшняя ночь повторится. Только продлится дект. – добавил Ивори
— Я буду молчать, я…
— Заткнись! — И Ксанера, как обрезало, он замолчал посреди фразы. — Пошел вон! – проговорил Ивори, и не дожидаясь ответа вернулся к Вайлесу. Помог ему подняться, а Горик тем временем уже встал сам.
— Сейчас подлечимся основательно, — сказал Ивори, — вам здорово досталось, а “Вазарка”, только обезболивает и приводит в чувство.
В этот момент на улице вновь стало многолюдно. Появился патруль, и при виде десятка валяющихся тел, начали брать в полукольцо оставшихся на ногах, а их мечи покинули ножны. Вайлес отметил, что Ксанер уже исчез, и скривился.
— Сейчас порешаю! — Горик сделал шаг к командиру, но сразу остановился. Не стоит провоцировать человека с оружием. — На нас напали, а мы защищались. Мой отец командир Гаррава.
— На колени! Руки за спину! — имя Гаррава не произвело на патрульных особого впечатления.
— На нас действительно напали, — мягко произнес Ивори, и Вайлес передумал пока выполнять приказ патрульного.
— Я сказал на колени! — стражники взяли оружие наизготовку.
Но Ивори приблизился еще на шаг и, как показалось Вайлесу, что-то показал командиру.
— Ой, простите, я…
— Все нормально. Лучше позаботьтесь о них — кивнул в сторону тел Ивори, — может кто-то еще живой, а у нас дела.
Идти было тяжело, нога побаливала даже после таинственного зелья. Но они быстро пришли к какому-то помещению. В темноте Вайлес не разобрал, что это, хотя подозревал, что обычный жилой дом на окраине.
— Располагайтесь, сейчас придет целительница.
Горик сразу завалился на одну из лавок, а Вайлес стоял и удивлялся, откуда тут взяться целительнице? Но ему стало хуже, и он последовав примеру Горика лег на вторую лавку.
— Ждите тут, — приказал Ивори, — и вышел.
Вернулся он довольно быстро, и не один. Его сопровождал невысокий человек в плаще с накинутым капюшоном. Ивори закрыл дверь, и человек снял капюшон. Темные, длинные волосы раскинулись по плечам. Девушка. Она подошла к Вайлесу, и он с нарастающим изумлением увидел небольшую татуировку украшающую щеку и верхнюю часть шеи. Орден “Весталии”, а судя по татуировке — жрица. Вайлес увлекался изучением опознавательных знаков и татуировок, что дало ему возможность понять, что это за ночная гостья.
Ее пальцы пробежались по лицу и груди Вайлеса, но тот продолжал бороться с изумлением. Если бы сюда пришел сам ректор с извинениями за своего племянника, он бы удивился меньше. Услуги жрица “Весталии”, особенно если она приезжала к пациенту, стоили неимоверно дорого. Кем же на самом деле являлся их сокурсник?
— Раздевайтесь, оба.
Голос женщины был тих, но в нем чувствовалась сила. Оба избитых студента разоблачились, оставшись в одних трусах. Целительница снова прошлась по ранам, от ее рук струилась прохлада. Боль, которая уже стала возвращаться, вновь стихла.
Жрица потратила совсем немного времени на осмотр и приступила к лечению. Смазала ушибы, над каждым прошептала короткое заклинание. Затем усадила Вайлеса на лавку и сложила руки над головой. Теперь от ее ладоней шло тепло. Он же полностью расслабился, стал широко зевать и скосил глаза на Ивори, который сидел на одном из стульев с непроницаемым видом.
— Все, — целительница обращалась к Ивори, — пусть выпьют…
Тут широко зевнувший Вайлес не расслышал, что именно им надо выпить, но их спутник кивнул, и встав, произнес:
— Сейчас вернусь. — И вышел вместе с гостьей, которая еще в дверях накинула капюшон и не прощаясь покинула дом.
— Класс, да? — Спросил Горик, а затем растянулся на кушетке. — Вот это я называю классным вечером! А Ивори… — Но Вайлес не узнал, что думает Горик об их друге, тот вернулся.
— Идем, ребята. Не дадим пропасть остатку ночи.
Ивори привел их в кабак. На этот раз, как показалось Вайлесу, из дорогих заведений. Некоторое время они слушали Горика, который красочно описывал предшествующие события, словно не они трое в них участвовали. Вайлес почти не слушал его, а смотрел на Ивори, который слушал Горика, слегка улыбался и подливал вино. Будущий языковой гений старался понять, кто перед ним. Когда после очередного кубка вина Горик встал, и покачиваясь отправился на улицу облегчиться, Ивори вдруг спросил:
— Что думаешь о сегодняшних событиях? Небось гадаешь кто я?
— Да, — не стал отпираться Вайлес.
— И к каким выводам пришел?
— Ты младший, или попавший в немилость сын кого-то из знати.
— Об этом все судачат в учебке, — пожал плечами Ивори, — с момента моего появления.
— Да, а сегодня я подумал, что ты боец. Скорее всего, элитный. Что не отменяет, конечно, версии про младшего сына.
— Продолжай.
— Думаю, ты известен, как бы это сказать, — замешкался он, — кому надо. Предполагаю это потому, что ты смог сделать так, чтобы нас отпустил патруль.
В этот момент вернулся Горик, плюхнулся на стул и схватился за вино. Он уже был сильно пьян, но говорить при нем Вайлес не хотел. Ему казалось, что сейчас у них очень важный разговор.
— Горик, — похоже, Ивори думал о том же, — видишь вон там горничную? — Тот повернулся, стараясь сфокусировать взгляд. — Она, явно не прочь, чтобы ты ее потискал. И не только, — Ивори подмигнул.
— Да? — Удивился великан.
— Иди, мы еще никуда не уходим.
— А, ну чего бы и нет. — И он поднявшись отправился к девушке, которая, как казалось Вайлесу, вообще не смотрела в их сторону. Ему было интересно, вот Горик с грациозностью пьяного брандашика подходит к девушке, что-то спрашивает. Вот она поднимает глаза и смотрит… на Ивори, а затем широко улыбается Горику и тот плюхается рядом с ней.
— Продолжим, — нарушает тишину его собеседник.
— Жрица храма “Весталии”, меня сбивает с толку. Тут, или ты из очень богатого рода, или она должна тебе услугу.
— А может она моя сестра?
— Может. — Не стал спорить Вайлес.
— Ну что, сможешь сделать какой-то вывод?
— Думаю, ты боец. Из элиты или из безопасников. — Последнее слово он произнес шепотом.
— А зачем мне протирать штаны у вас? Если я боец?
— Не знаю. Наверное, какие-то ваши внутренние посвящения?
— Хорошо. – Казалось, Ивори принял какое-то решение. — Мне нравится, как ты размышляешь. Последняя просьба, никому, никогда не рассказывай о сегодняшней ночи.
— Постараюсь, — удивился Вайлес, — но вот Горик?
— Ты постарайся, — Ивори поднялся, — и я помогу тебе.
Затем прошло пять средних тактов, завершился один учебный цикл. Вайлес никому ничего не рассказывал, но слухи о стычке распространились по школе подобно лесному пожару. Горик конечно проболтался, а из его рассказа выходило, что они втроем дрались против двадцати, и что он, Горик, положил больше половины врагов, но и Ивори с Вайлесом молодцы. Ни главного виновника торжества, ни Ксанера за это время так и не появилось.
Самого Вайлеса тоже расспрашивали, но он упорно отмалчивался, говоря, что почти сразу получил дубинкой по голове, и все остальное было как в тумане.
Затем его вызвали к ректору. Это было неожиданно, и порог кабинета он переступал на негнущихся ногах. Как оказалось, боялся не напрасно. Ректор не стал ругаться или обвинять его, а просто сухим, официальным тоном уведомил, что Вайлес отчислен.
Вот и все. Потерянный, уже бывший студент, переступил порог школы. Захотелось напиться, и пожалуй больше не было никаких желаний.
— Привет, — оказалось, Ивори уже ждал его.
— Ты, хорошо позаботился! — Вдруг взорвался Вайлес, — меня отчислили!
— Знаю. Идем.
— Куда?
— Идем, идем.
Несмотря на то, что Ивори был мягок, а Вайлес зол, он быстро понял, что не стоит спорить. Они прошли к центру города, к одному из коротких путей. Оказалось, что им не нужно трястись в наемном экипаже, что его новый знакомый достаточно богат, чтобы воспользоваться услугами транспортников.
Вышли в одном из богатых кварталов, и Вайлес вдруг почувствовал робость. Сам бы он вряд ли зашел сюда, вполне реально было поиметь проблемы с незаметной охраной, но Ивори явно чувствовал себя как дома.
— Я действительно считаю, что тебе незачем тратить время в твоей бывшей школе. Будешь работать на меня. А перед этим, подучишься в “Сарамманаторне”.
— Где? — Просипел Вайлес. — “Сарамманаторн” ведь элитнейшее учебное заведение! Только для людей со способностями, в том числе и для дочерей и сыновей высших!
— Именно там.
— Кто ты, Ивори? — Остановился Вайлес, чувствуя, как колотится сердце.
— Элитный боец — пожал тот плечами, — или ты поменял свои выводы?
— Я, я не знаю.
— Идем. Мне нужны хорошие специалисты.

Вот так Вайлес стал одним из поверенных Магреса. Было много работы, много обучения не только в элитной школе, но и у узких специалистов. Была метка чародея, деньги, женщины, признание, власть. Тогда, когда не сбежал, оставшись с Ивори, он вытащил свой счастливый билет, и никогда и ничего не узнал ни о Горике, ни о Ксанере, ни о сбежавших студентах.
Эль снова закончился, инструктор потянулся и поставил кубок. Посмотрел на девушку, почувствовал легкое возбуждение. Но напрягаться не хотелось.
— Вира, — вспомнил он ее имя, — расслабь меня. Только сама.
— Та послушно кивнула и соскользнула с лавки. Ее руки прошлись по телу Вайлеса, затем пришел черед губ. Он лениво поглаживал ее по голове, как вдруг дверь распахнулась.
— Меченый в башне Старкворда, — доложил бесстрастный слуга.

Глава 14. Привкус страха.

Глава 14. Привкус страха.
Голосов: 16

Филипп посмотрел на таймер и уменьшил скорость. Теперь, чтобы удерживаться на беговой дорожке, ему не надо было прикладывать особых усилий. Вообще ему тут нравилось. Хороший спортзал, банный комплекс, комнаты отдыха. Клаус обустроил свой главный филиал практично и со вкусом.
Продолжая передвигать ногами, он снова вернулся к последним событиям. Прошло чуть больше недели после его похода в карман. После возвращения из него и последующей пьянки, он погрузился в поиск исполнителя.

Читать далее…

Глава 13. Ночь в заброшенном доме.

Глава 13. Ночь в заброшенном доме.
Голосов: 18

Магрес задумчиво смотрел в окно и любовался пейзажем. Хотя, казалось бы, чем можно любоваться в мертвом Шаарне?
Шаарн. Слишком много в последнее время крутилось вокруг этого бывшего шахтерского поселка. Сначала тут появился меченый. Тот, кого он уже даже мысленно привык называть Проклятым. Затем — это странно нападение, бессмысленное с экономической точки зрения. Оно было безрассудным и затратным, ибо использовался наемник высочайшего класса, а они стоят очень и очень дорого. И вот теперь “Роза коротких путей”.

Читать далее…

Глава 12. Карман “Фалькар”

Глава 12. Карман “Фалькар”
Голосов: 19

Филипп быстро просмотрел последний документ и закрыл крышку ноутбука. На часах без десяти одиннадцать, какого-либо пожара нет, можно уйти и пораньше. Он встал и потянулся. Пожалуй, сегодня ляжет спать еще до полуночи. Прислушался к своим ощущениям, вернее к своей второй, тщательно скрываемой сущности, и вздохнул. Насколько ему было легче там, в кармане.

Читать далее…

Глава 11. Подготовка.

Глава 11. Подготовка.
Голосов: 16

В субботу, как и обещали, приехали Оксана с женихом и отцом. Еще до этого визита, Миша и Ира договорились, что она оставит на столе сумку, а ключ от кабинета будет носить с собой. Если, по какой-то причине дверь все-таки придется открыть, то он спрячется в ее сумочке, а уж она постарается объяснить, если понадобится, почему тут стоит тарелка с едой и работающий компьютер. Впрочем, оба понимали, что эта предосторожность, скорее всего, окажется излишней.
Гости приехали около полудня. Погода, как и все предыдущие дни не радовала, дорога уже размокла и превратилась в сплошную грязь. Тем не менее, отцу сестер удалось доехать до дома, ни разу не увязнув по-настоящему. Ира, как и положено гостеприимной хозяйке наготовила кучу различных вкусняшек, и успела прибраться в доме. Она действительно была рада за свою младшую сестренку, а еще, ей очень хотелось посмотреть на жениха Ксюхи.

Читать далее…

Глава 10. Назад в Киев

Глава 10. Назад в Киев
Голосов: 15

Филипп потянулся, чувствуя блаженное расслабление. Крепкие руки легли на его спину, прошлись сверху вниз вдоль позвоночника. Массаж. Это именно то, что нужно после напряженного трудового дня. Еще бы в сауну сходить, но сегодня он, пожалуй, перебьется, слишком устал. Они прилетели только сегодня утром, и сразу же погрузились в работу, как говориться с корабля на бал. А потому будет лишь массаж и сон. Окончательно расслабившись под крепкими пальцами, он погрузился в воспоминания.

Читать далее…

Глава 9. В гостях у ведьмы.

Глава 9. В гостях у ведьмы.
Голосов: 12

— Значит вот она какая, моя кровушка — протянул Миша. — Ну, прямо классика из ужастиков про демонов.
Он перевел взгляд на Ктану, которая все также продолжала смотреть в сторону, наблюдая за Проклятым лишь краем глаза.
— Да, — ответила ведьма. — Мне нужно ее лишь несколько капель и я расскажу тебе немного о твоем проклятии.
— Берите, — махнул он. — Я так понимаю, мне это не навредит?
— Нет, — она протянула пипетку или что-то очень на нее похожее, — набери ее, пока рана не начала заживать.

Читать далее…

Глава 8. Кровь демона.

Глава 8. Кровь демона.
Голосов: 17

Ира споткнулась о порог, и обязательно бы упала, если бы нападавший не схватил ее за волосы и резко дернул. Она вскрикнула, а из глаз брызнули слезы боли.

— Петух, говоришь? — То ли произнес, то ли прошипел он, накручивая Ирины волосы на руку, — сейчас ты у меня закудахчешь.

Несмотря на боль и страх, а может даже благодаря им, Ира рефлекторно накинула перчатку на правую руку. Не зря она тренировалась, как только появлялось свободное время. Бывший зек все сильнее тянул ее за волосы и она, в попытке ослабить боль, схватилась за предплечье удерживающей ее руки. Само по себе, это движение было жалким и беспомощным. Ублюдок был массивнее ее раза в полтора, но благодаря заклятию, Ирина хватка стала раз в пять сильнее, чем ожидалось от хрупкой девушки. Она сжала ладонь так сильно как смогла, а затем резко дернула руку на себя и затем вверх.

Читать далее…

Глава 7. Роза коротких путей

Глава 7. Роза коротких путей
Голосов: 17

Проснувшись, ну или правильнее очнувшись, а то и воскреснув, вместо потолка над головой Миша увидел небо, и начинающее вставать солнце. В этой гористой местности, природа ничем не отличалась от земной. Во всяком случае, тут ничего такого необычного не бросалось в глаза. Солнце, скользило по небосводу. Причем в этом, ненормальном с точки зрения землянина мире, оно действительно могло передвигаться по небу. Но задаваться вопросам местной астрономии он не собирался. Поднялся, размял затекшее тело, вытряхнул какую-то траву из волос. Возвращаться в башню не хотелось, а со вчерашнего пикника у него осталась корзина с остатками еды, и полбутылки вина. Отхлебнув прямо из горла, он закусил куском мяса, и неторопливым шагом отправился туда, где он надеялся, начинается подъем в горы. Просто идеальная погода, тишина и уверенность что на многие километры он один, и никто не сможет побеспокоить, прервать его уединение. Миша бесцельно брел, периодически отхлебывая из бутыли. Вино было приятно на вкус, и после каждого глотка хотелось скорого повторения, а вот аппетит пока не появился.

Читать далее…

Глава 6. Затишье

Глава 6. Затишье
Голосов: 12

Потолок. Странно дело, вот сколько раз он приходил в себя в этой комнате, и только теперь, кажется, впервые обратил внимание на то, что потолок тут обычный, белый, без вычурных узоров или какой-нибудь лепнины. Отметив это, он улыбнулся.
— Вспомнил что-то веселое? — лежащая рядом Ира, положила руку на грудь мужа, при этом довольно жмурясь.
Сегодняшнее неторопливое свидание в постели, очень понравилось им обоим, и жена старалась не думать о том, что проснувшись, она снова станет крайне неудовлетворенной и весьма раздражительной в реальности.

Читать далее…

↓
Перейти к верхней панели